– Два слова о конкурсе, предшествовавшем развитию «Мост Сити Центра»: был объявлен общегородской конкурс, в котором принимали участие несколько мастерских. Заказчиком конкурса был «Созидатель», имевший свое видение развития квартала. Позднее собственниками квартала стали другие лица с иными взглядами на его развитие, и поэтому для них материалы конкурса не представляли интереса. Новые инвесторы выбрали для проектирования мою архитектурную мастерскую, так как у нас уже был опыт совместной работы.

– Общая площадь комплекса – около 120 тысяч квадратных метров. Какая площадка изначально отводилась под строительство? Задача многократного увеличения функцио­нальных площадей ставилась заказчиком или это было предложенное вами решение?

– Изначально площадка планировалась совершенно другая. Этот квартал в целом занимает территорию 1,8 гектара, но в первичной очереди инвесторы планировали освоить примерно четвертую часть. Мы начали проектировать крупный универмаг с внутренними торговыми улицами, хотя, по моему мнению, мы не могли развить нормальную площадь объекта, не реконструируя сразу весь квартал, представлявший собой огромное количество бараков с ужасной антисанитарией. Поднять квалифицированный проект в этой среде было бы невозможно, но убедить инвесторов представлялось не менее трудной задачей. Планировалось так: мы должны поставить универмаг, а потом пристраивать сопутствующие сооружения и таким образом застроить квартал. Это сразу приводило нас к огромному количеству проблем и ошибок, которые мы сами же себе уготавливали. Квартал разрознился бы на огромное количество объектов, и получить, скажем, цельную кровлю, на которой сегодня можно поставить тысячу автомобилей, мы бы уже не смогли. Назревали огромные потери по дальнейшему развитию коммуникаций. Я это все понимал, но убедить инвесторов не получалось. Поэтому мы потратили семь месяцев на проектирование универмага.

Но, консультируясь по разным позициям с турецкими и израильскими специалистами, инвесторы со временем убедились, что, помимо моего мнения, существует общее, объективное мнение, что это пагубный путь. После этого старый проект был остановлен, и мы приступили к развитию крупноформатного центра на всей территории квартала.

Чтобы при создании комплекса не допустить просчетов по функциональным связям, мы обратились за консультацией к турецкому профессору архитектуры Памиру Тахсину, имеющему опыт проектирования крупноформатных торговых центров в Стамбуле. Вместе с ним мы пришли к единому решению по функциональной схеме, определились с форматом центра, четко сформулировали задачи этого концепта, после чего я мог приступить к архитектурно-конструкторской части проекта.

– Как осуществлялся выбор архитектурной концепции объекта и почему именно данный стиль, данную эстетику вы считаете органичной для сити-центра Днепропетровска?

– Стиль вырастал из самой функции, назначения объекта. Это, безусловно, функциональная архитектура, так называемый грубый функционализм, жестко диктующий свои условия: функция безоговорочно ставится во главу угла, становится первичной, а все остальные факторы являются подчиненными.

Поэтому сам стиль ТРЦ может характеризоваться как функционализм. А в развитии архитектурной составляющей я бы определил его как пространственный конструктивизм. Здесь проявлены конструктивные элементы здания: крупноформатные балки на входе, крупногабаритные пространства и пролеты, выносные консольные стеклянные кубы – все это характерные черты пространствен­ного конструктивизма.

Самая большая проблема – сочетание выбранного архитектурного решения с архитектурной традицией квартала. Здесь ситуация сложилась консервативная, и много спекуляций было по поводу сохранения исторической среды. Я отношу это к спекуляциям потому, что настоящих исторических памятников в этом квартале не существовало, а располагались ветхие здания, не имевшие ярких характерных черт эпохи застройки.

Второе: в крупноформатном пространстве, которое вместе с мостом является главным транспортным узлом днепропетровской набережной, органичным представлялось масштабное сооружение. Этот узел встречает всех въезжающих в город через центральный мост, и очень важно было получить новый формат этой среды, создать ощущение крупного индустриального центра.

Проект «Мост Сити Центра» дал возможность увеличить масштаб развязки у моста в три-четыре раза. Возможно, пока объект не воспринимается органично, потому что соседние кварталы только подлежат реконструкции. Когда весь градостроительный узел сложится в единую городскую концепцию, станет понятно, насколько он органично вписывается, и в результате мы получим совершенно новую архитектуру, новый масштаб и новую органику городского центра.

– Сразу ли была принята ваша архитектурная концепция, и как отнесся к проекту городской градостроительный совет?

– Очень трудно было это «пробить». Архитекторам всегда очень сложно, потому что мы относимся к наиболее информированным слоям населения по поводу уровня, на котором находятся другие страны, и стремимся достойно выглядеть в мировом контексте.

Архитектура всегда подразумевает развитие города в будущее. Но это часто воспринимается консервативно с точки зрения предыдущего архитектурного поколения. У многих сложилась жесткая концепция провинциальности нашего города, центр которого должен быть трех-, четырех-, максимум пятиэтажный, и вписаться в эту концепцию было очень трудно. Вот почему градсовет не сразу принял наше архитектурное решение.

– Увязывался ли проект с другими новостройками городского центра, или это независимые друг от друга объекты?

– Однозначно, когда я проводил проработку центра, то все это увязывал с предстоящей реконструкцией прилегающих районов. В соседнем квартале должна находиться Брама – это извечная мечта и самоцель, поставленная целым архитектурным поколением. Идея Брамы в этом месте – огромный вклад, который внес в свое время в развитие города архитектор Е. Б. Яшунский. Наличие такого доминантного сооружения в этом месте должно было символизировать центр города, давать ориентацию центра по оси нового моста.

Браму проектировали очень давно. До нашей разработки ее максимальная этажность составляла где-то 45 метров. Когда эту работу начал вести я, то увеличил ее до 150 метров, а также немного поменял месторасположение. Все эти разработки легли в основу сегодняшней Брамы, которую выполняет мастерская Дольника.

– В какие финансовые рамки должно было уложиться воплощение проекта?

– Могу сказать только приблизительно. Для ориентации – общая смета проекта составляет порядка 60 миллионов долларов.

– Чем, по-вашему, объясняется нынешняя мода на полифункциональные комплексы?

– Крупноформатные сооружения являются совокупностью технологического, коммерческого, социального и целого ряда назначений. Здесь преследуется цель достижения максимального удобства для людей.

Ситуация, сложившаяся у нас, уникальна – обычно такие комплексы возникают не в центре города. Днепропетровску очень сильно повезло, аналогов даже не могу назвать. Есть подобная проработка в Будапеште, где заняты несколько кварталов порядка 150 000 м² под крупноформатный торгово-развлекательный центр, но там не было возможности снести старые кварталы, и торговые улицы вписывались в существующую застройку. Здесь же появилась возможность цельного сооружения на двух гектарах земли в эпицентре города – это задача почти не разрешимая для центров активных, доминирующих городов любых стран.

Мы воспользовались уникальностью ситуации, на мой взгляд, очень правильно, и сегодня горожане имеют возможность комфортно провести выходные всей семьей, реализуя разнообразные потребности: пока у родителей шопинг, дети могут развлекаться в «Игроленде», потом можно пообедать в ресторане, сходить в кино, играть в боулинг, кататься на коньках и так далее. То есть в «Мост Сити Центре» под одной крышей выполняется огромное количество функций.

– В «Мост Сити Центре» есть каток?!

– Он еще не сдан, но уже запроектирован, и к весне начнет полноценную жизнь. Под помещением катка этажом ниже будет находиться большое интернет-кафе.

– Кроме масштаба, какие характеристики объекта носят инновационный характер?

– Одним из важных моментов при проектировании было то, что на верхний уровень выводились те функции объекта, которые традиционно предполагаются внизу: там расположатся стоянки, бульвары – этим мы инициировали вертикально-многоуровневое развитие города. На третьем ярусе – на высоте 22 метра – находится стоянка на тысячу машин.

Есть решения, которые были абсолютным новшеством, и меня спрашивали: «где ты это видел, откуда взял?» Как правило, я никогда не беру ничего из того, что где-то вижу. Концепция архитектора всегда должна рождаться новаторски и исходить из задач объекта. Таким новшеством, например, стало наличие консольных стеклянных призм. Мы имели глухой фасад, и выносные стеклянные «колбы» должны являться как бы живой рекламой: они сделаны в спайдерах, в дальнейшем ярко освещенных; там будут проводить рекламные акции, организовывать различные экспозиции – это станет выносной рекламной информацией о происходящем внутри центра. Все наружные лайты, элементы световой архитектуры фасада, которые могут считаться лишними и неэкономными, выполняют эстетическую функцию и отображают многогранную внутреннюю жизнь центра.

– Считается, что многофункциональный комплекс должен иметь доминирующую и подчиненные функции. Под торгово-развлекательную часть в проекте отведено больше половины площадей – 65 000 кв. м (по сравнению с 11 000 кв. м офисной и 14 000 кв. м жилой части). Можно ли, исходя из территориальной пропорции, считать доминирующей именно эту функцию?

– В любом комплексе изначально определяется, что является здесь коммерческим «магнитом». В «Мост Сити Центре» доминирует развлекательная составляющая. Формат коммерции, которому выделены два уровня – нулевой и первый, значительно меньше, чем сегодняшняя потребность в коммерческих зонах. Доминирующий «магнит» коммерческой зоны – супермаркет на нулевом уровне здания. В развлекательной же функции сложно выделить что-то доминирующее, потому что именно в совокупности они являются значимым «магнитом». Прежде всего, это боулинг-центр с 19-ю дорожками, которому нет аналогов в городе, и 5-зальный кинотеатр. Концентрации пяти кинозалов под одной крышей в Днепропетровске нет нигде, и появление 4D-зала ­– тоже очень привлекательная особенность.

Оба этих крупноформатных «магнита» развлекательной зоны «Мост Сити Центра» претендуют на доминирующую функцию. Но, учитывая огромную площадь развлекательной зоны, к ее «магнитам» нельзя не отнести и рестораны, и интернет-кафе, которое уникально по своей площади и не имеет аналогов в Украине – около 170 посадочных мест, и «Игроленд», включающий в себя огромное количество аттракционов.

Исходя из того, что доминирующей является торгово-развлекательная функция, башни – это своеобразные композиционные завершения, больше работающие на вертикальную значимость центра города и ощущение масштаба.

Сначала я никак не мог убедить инвесторов в целесообразности создания башен. Присутствовала некая нерешительность, вполне понятная, ведь такой крупноформатный объект создавался в городе впервые. С одной стороны, это была финансовая нерешительность, с другой – нерешительность в изменении привычного масштаба, традиционного для города, и который нужно было резко изменить. Поэтому целый год мы убеждали, приводили аргументы, и только спустя год получили поддержку со стороны инвесторов по строительству башен.

Единственное, с чем я сначала не соглашался, – это их назначение. По моему концепту обе башни предполагались офисными: одна из них планировалась как чисто офисное сооружение; вторая должна была иметь назначение апартаментов гостиничного типа. Однако существует мнение, что на днепропетровском рынке коммерческой недвижимости пока нет потребности в большом количестве офисных помещений такого класса. Поэтому 19 000 кв. м, по решению инвесторов, надлежало отдать под жилье. Мы перепроектировали одну башню под жилую, произвели много изменений, связанных с нормами строительства жилья. Я против того, чтобы трактовать его как полноценное жилье, потому что, по моему убеждению, повседневная жизнь человека не должна протекать в таких крупноформатных сооружениях с минималистичной хай-тековской архитектурой, с отсутствием дворов. Объединив инвесторское мнение и мое мнение как архитектора, мы объединили концепцию и в результате получили жилой дом, или, как мы это называем, апартаменты, не с крупноформатными, а с малоформатными квартирами, которые позиционируем как жилье бизнес-класса. Беседуя с риэлторами, работающими на объекте, я объяснял, что целевой его аудиторией являются молодые бизнесмены, не обремененные большой семьей, детьми. Для данной категории горожан – это идеальное место, максимально приближенное к деловому центру города и оптимально обеспечивающее бытовые запросы человека, живущего в интенсивном жизненном ритме.

– При создании объекта вы в большей степени ощущаете себя автором проекта или заложником воли заказчика и диктата рыночных отношений?

– Очень важный вопрос. Пройдя сложный этап достижения договоренностей по различным аспектам жизнедеятельности объекта, я пришел к выводу, что только при максимальном взаимопонимании сторон, когда архитектор слышит инвестора и инвестор слышит архитектора, может получиться эффективный результат. Почему? Я знаю, что в каждой области существует своя ахиллесова пята. У архитекторов зачастую, где-то на 80–90 %, слабое функциональное понимание объекта, они часто увлекаются эстетическими, внешними задачами. А инвестор преследует жесткие функциональные цели и коммерческие задачи. Взаимодействие и равновесие двух составляющих – творческой и функционально-коммерческой – должно быть соблюдено в сотрудничестве. Только взаимное движение дает оптимальный результат. Если преобладает одно или другое – результат будет в чем-то ущемлен, и это плохо прежде всего для самого объекта.

– Были ли какие-то идеи по расширению функциональности объекта, оставшиеся нереализованными?

– В концепции была только одна глобальная идея, и на нее не пошли инвесторы, – это объект, который должен был возникнуть там, где сейчас находится куб над атриумом с надписью «Мост Сити Центр». Я хотел там сделать крупноформатный развлекательный элитный ресторан с несколькими уровнями, вокруг которого идет наклонное остекление. Но этот проект мы не смогли реализовать, и не столько потому, что инвесторы не захотели, просто не нашли оператора такой функции – функции крупноформатного элитного развлекательного заведения, а это говорит о том, что в обществе не сформировалась в должном объеме такая потребность. Это, пожалуй, единственная идея, которую мы не смогли воплотить.

Был очень серьезный казус, о котором я не говорил, но о котором нужно рассказать – из того, что не получилось. У нас большая проблема оставалась с единственным сооружением в этом квартале – синагогой. Это первая синагога города – старое сооружение, не имеющее статуса памятника архитектуры, просто относится к исторической застройке. Сегодня здесь находится учебный центр раввинов. Я не смог преодолеть противоречий, возникших со стороны заинтересованных лиц, и не смог убедить их реализовать этот проект иначе. Нас вынудили просто обойти территорию синагоги и оставить ее в том состоянии, в каком она есть (на мой взгляд, очень плачевном).

Проектное предложение было, по-моему, просто великолепным: синагога со стороны улицы Коцюбинского накрывалась стеклянной спайдерной системой, надстраивались еще два уровня, и старинное здание оказывалось встроенным в корпус нового сооружения. Строение представляло бы собой единый замкнутый учебный комплекс, в котором было спроектировано три яруса учебных аудиторий; со стороны фасадного остекления планировалась вестибюльная зона, в нее выходило бы маленькое, как экспонат, здание синагоги, по двум сторонам которой проходили портальные лестницы в аудитории. Старая постройка как бы консервировалась, все в здании должно было сохраниться и носило бы характер музейной реликвии.

Проект был очень ярким, на мой взгляд, просто гениальным, но община не приняла его только по той причине, что синагогу нужно было аккуратно разобрать и сместить на три метра – мы получили бы тот же результат. Это не противоречит религиозным канонам; не существует противоречий и с тем, что сооружение можно встроить – синагоги сегодня встраиваются в аэропортах, вокзалах. Я до сих пор жалею, что мы не смогли достичь договоренности в этой части проекта. Думаю, это хуже, прежде всего, для самой синагоги, и время только усугубляет ее состояние.

– Нет ли у вас ощущения, что объект слишком коммерциализирован? Инвесторы получили максимум площадей на минимальной территории, что гарантирует им успешность капиталовложений; торговля и общепит имеют новые площадки для расширения своих сетей; социокультурные объекты тоже предполагают коммерческую отдачу; площади под рекламу закладывались уже на стадии проектирования. Просто мечта девелопера! Но для того чтобы объект оправдал заявленный статус сити-центра и стал знаковым местом мегаполиса, должна существовать некая сверхидея, создающая интригу и, в конечном счете, притягательность объекта для горожан и гостей города. Скажем, в Центре Помпиду в Париже, который территориально несколько уступает вашему проекту (100 000 кв. м на площадке 7500 кв. м ), огромные площади отданы под галерею современного искусства, библиотеку, центр промышленного творчества и другие изначально некоммерческие проекты, и именно эти проекты делают Центр одним из самых популярных мест французской столицы и одним из наиболее посещаемых культурологических объектов мира, что, несомненно, опосредованно притягивает и немалые денежные потоки. Закладывались ли какие-то «изюминки» в проект «Мост Сити Центра» или это просто самый большой торгово-развлекательно-офисно-жилищный центр Днепропетровска?

– Безусловно, коммерциализованность объекта абсолютно очевидна, и она изначально исходила из его задач. Проектировалось только то, что может продаваться.

Что касается культурологической деятельности, сегодня рассматривается вопрос выставочного центра на третьем уровне, где находится стоянка, и это как раз то дополнение, которого, возможно, не хватало. Может быть, мы изначально не учли какие-то функции для заполнения площадей. Теперь это осуществимо только за счет автостоянок, чего не хотелось бы, потому что наличие тысячи автомобильных мест, которое удалось обеспечить в центре, уже не отвечает требованиям будущего; сегодняшнего, возможно, да, но в будущем этого будет мало. И, тем не менее, обсуждается создание выставочных площадей за счет сокращения стояночных мест, так как выставочного центра городу действительно не хватает.

Судить, насколько объект получился ярким, мне сложно, потому что автору всегда трудно объективно говорить о своей работе. Кроме того, тяжело однозначно оценить результат крупноформатного проекта. Я думаю, необходим определенный отрезок времени, чтобы объект был оценен окружающими, чтобы понять, какие эмоции он вызывает: нужен ли он там, полезен ли, доставляет радость или беспокойство. Должен пройти какой-то этап, в котором посетителями бы ощущалось, вложили ли мы туда определенную духовную составляющую или он воспринимается исключительно как коммерческое изобилие. Мне пока трудно об этом судить.

А относительно галереи современного искусства в Центре Помпиду, то там культурологическая функция была главенствующим назначением объекта. Как, скажем, и в лондонской Тэйт Галерее, переделанной из теплоэлектростанции, – сегодня это одна из крупнейших галерей и одно из наиболее крупноформатных зданий, объем которого больше «Мост Сити Центра». Подобного назначения крупноформатные сооружения в наш комплекс, конечно, не вписывались, но было бы хорошо, если бы дальнейшее развитие кварталов проектировалось с учетом таких функций. И это очень важно, на мой взгляд.

Проблема заключается в том, что очень трудно убедить сегодняшних инвесторов в необходимости таких функций объекта. Я предполагаю, что это будет почти невозможно сделать, особенно в таком месте, как предмостовой узел. Здесь огромная стоимость выкупа территории, и дальнейшие работы в соседних кварталах будут сопряжены с огромными затратами по отселению, поэтому наличие каких-то духовных сфер, не дающих быстрой коммерческой отдачи, сегодняшних инвесторов вряд ли привлечет.

– Что вам самому больше всего нравится в «Мост Сити Центре» как горожанину?

– Кроме архитектурно-планировочных работ и общего дизайна, я разрабатывал в «Мост Сити Центре» некоторые интерьеры локальных зон. Моя мастерская сделала несколько кафе и ресторанов, сейчас работаем над интернет-кафе. Любить то, что самим спроектировано, наверно, естественно.

Мне нравится в крупноформатном центре находиться в самом крупноформатном пространстве. Mне комфортно в нем – внутри атриума, в атриумном кафе; пока нет окончательного результата, который там запланирован, – не отстроены струи фонтана, нет бурления потока, неправильно работает свет, не лежат черные валуны, запроектированные мной. Все это доработаем в ближайшем будущем.

Можно сказать, что я делал его для себя, преследуя частные цели, – любой мужчина страдает от женского шопинга, и я представлял, что пока жена обойдет все магазины, я плюхнусь на этот диван, буду пить кофе, и мне должно быть удобно, комфортно, приятно. Это задумывалось как место открытого общения, где каждый видит друг друга, где можно обмениваться приветствиями, сидя вокруг бассейна, – мне очень хотелось, чтобы это у нас так происходило. И это – любимое место. Еще люблю ресторан «Портофино» на втором этаже, интерьеры которого мы делали, – там всегда много людей.

– Что вы считаете главным в работе над проектом «Мост Сити Центр»?

– Самое важное в проекте «Мост Сити Центр» – и в этом мы нашли полное взаимопонимание с инвесторами – стремление создать центр для социальной группы, называемой во всем мире средним классом, – а он у нас пока еще больше всего страдает. Мы хотели сделать эстетический уровень на ступеньку выше, чем тот, который привычно делался для этих людей, чтобы они понимали: это сделано для них, чтобы они не боялись этого, чтобы это стало привычным. Возможно, тогда и понимание их внутренней жизни изменится, потому что тогда они тщательнее, щепетильнее отнесутся к своему жилью, будут стремиться поднять его эстетический уровень – я специально планировал интерьеры «Мост Сити Центра» такого класса, такого уровня.

Смешно сказать, но первая презентация на объекте состоялась год назад, когда вывели только каркас здания и готовым «под ключ» был один туалет. Это вызвало неординарную реакцию – весь вечер говорили только о туалете. Он задумывался очень ярким с точки зрения дизайна, чтобы дать понять, что туалет – это совсем не последнее помещение в объекте и нужно воспринимать это как эстетическую вещь, где человеку приятно находиться. Все говорили, что таких туалетов ни в Швейцарии, ни нигде в другом месте нет. Мы сделали это специально, чтобы люди перестали относиться бросово к таким вещам, чтобы возникало уважение и к тому, кто это сделал, и к самому себе – это очень важный человеческий фактор, которого всегда придерживался я и который точно так же преследовался инвесторами проекта.

Мы намеренно поднимали эстетическую планку, чтобы люди достигли ее и воспринимали как само собой разумеющееся: та культура, тот дизайн, сделанный нами, те стулья и столы, которые мы закупали в Испании и Италии, те материалы, положенные на пол, – вовсе не эконом-класс, и наше стремление было, чтобы большинство горожан понимали, что то, что сделано для них, – не элитный центр, а центр для всех. Но такой уровень «для всех» должен быть выше. Мы стремились поднять уровень эстетики и цивилизованности, и это была наша стратегическая задача. Имея первые отзывы и впечатления посетителей, думаю, что мы с ней справились.

Автор: Нонна ТИМОЩЕНКО

Комментировать